jizn_i_td (jizn_i_td) wrote,
jizn_i_td
jizn_i_td

Categories:

Отсутствие ложных иллюзий или Ода пессимизму (“Меланхолия” Ларса фон Триера)



В детстве я спросила у отца, что с нами будет после смерти. Он спокойно ответил, что мы подвергнемся химическому распаду с образованием органических и неорганических соединений.
- И всё? Но это же грустно и как-то неоптимистично! – ужаснулась я.
- Всё. К тому же я пессимист, – ответил папа.

Тогда я просто приняла это к сведению и пожалела отца, как человека, неспособного испытывать радость от жизни.
“Меланхолия” фон Триера стала завершающей вехой пути, по которому я медленно пришла к пониманию того, что для неверующего человека пессимизм – единственный достойный взгляд на окружающий мир.


Поразительно, что многие восприняли этот фильм как очередную историю клинического случая сумасшествия, где мир погибает в голове отдельно взятой психички. Довольно странное и унизительное для фон Триера толкование, учитывая, сколько фильмов о психах выпускает один только Голливуд – и насколько Триер вне мейнстрима. С другой стороны, такое толкование вполне объяснимо – если оно исходит от оптимистов.

Как ни смешно, ”Меланхолия” – это абсолютно реалистическая камерная драма о столкновении разных людей со смертью. В фильме сделано только одно маленькое упрощение – по сюжету смерть приходит прямо сейчас и ко всем сразу. На фоне этого драма приобретает контрастность, пикантность и динамику. Более того, только при таком восприятии прочитываются все метафоры о нормальном человеческом бытии, которыми наполнено это кино – и открывается возможность смеяться над происходящим на экране, потому что смеяться над сумасшедшими зазорно, а вот над человеческим бытием – нет.  

Еще раз подчеркиваю, катастрофа по сюжету происходит именно в реальности. Ведь она реальна настолько же, насколько реальна смерть любого человека и неизбежный конец планеты Земля в космической истории. И есть три способа относиться к этому: вера, самообман и пессимизм; – причем не все они одинаково состоятельны.

Триер демонстрирует, что в западной цивилизации, давно утратившей веру, полностью победил самообман, часто именуемый оптимизмом. Фактически, оптимизм стал официальной идеологией, или, если хотите, религией. Свадьба, показ которой длится всю первую часть фильма – обряд, точно вписавшийся в канон религии оптимизма и полностью ее отражающий. Но если истинно верующий человек еще кое-как вписывается в это действо, то для пессимиста всё происходящее – настоящее испытание. По ходу первой части (чуть не написала – действия) главная героиня Жюстина осознает свою полную неспособность стать частью царства победившего оптимизма. Ура Триеру за то, что показал этот процесс с юмором и перчинкой.



Во второй части происходит смена полюсов. Гибель мира – стихия верующих и пессимистов, но никак не тех, кто с помощью самообмана внушил себе оптимистический настрой и претендует на право управлять своей и окружающей жизнью. Предметы, действия, слова, мысли, эмоции, цели, устремления и убеждения, составляющие мир оптимиста, оказываются полностью нерелевантными в ситуации всемирной катастрофы. Обычные заклинания вроде “Все наладится”, “Нужно просто это пережить”, “В крайнем случае я выпью таблетку” – просто теряют смысл. Единственный выход – покончить с собой, к чему и склоняются герои, причем наиболее закоренелые и самоуверенные оптимисты – в первую очередь (ведь всё можно держать под контролем, не так ли?). Триер цинично и опять-таки местами очень остроумно и смешно показывает, как рушится человеческое мировоззрение, если оно построено на самообмане. И я бы охарактеризовала этот фильм как черную комедию, если бы одно НО. К концу фильма, после созерцания убожества среднеобывательской психологии и реванша пессимизма, кристаллизуется его гуманистическое послание.

Не будь этого послания, зрители не говорили бы таких фраз (цитирую Волобуева): “Удивительная вещь — «Меланхолия» вроде бы два с лишним часа нашептывает зрителю, что a) всему конец; b) мы одни во Вселенной; c) жизнь лишена смысла; но трудно вспомнить другой фильм, который так освежал бы веру в прямо противоположное, причем по всем трем пунктам”. Однако для Волобуева причина описанного им феномена так и остается тайной (это же фон Триер, не стыдно признаться, что не понимаешь его магических пассов)!

Попробую дать своё понимание. Олицетворением веры в фильме (полностью в русле неверия режиссера в людей) является маленький мальчик, сын Клэр, сестры главной героини. Перед падением на Землю планеты Меланхолия Жюстин строит из кривых веток убежище, в котором в конце фильма оказываются все три носителя разных мировоззрений – дрожащая от страха Клэр, из последних сил пытающаяся и не способная поверить в спасительную силу веток, мальчик, по-детски верящий в силу взрослых, и спокойная Жюстин, не питающая никаких иллюзий.



Почему циничная пессимистка Жюстин соорудила этот смешной хлипкий вигвам? Потому что только пессимист, всегда имея в виду неизбежный конец,  может отличить важное от неважного, суетное от несуетного, смешное от единственно возможного, и с позиции спокойного знания - сберечь детскую веру, поддержать слабых духом и не переставать быть человеком, пока осталось хоть немного времени до финала прекрасного фильма об окончании жизни на планете Земля.

Хорошо бы закончить на этой пафосной ноте. Но фон Триер это фон Триер – назови его прямо гуманистом, он, пожалуй, обидеться может. Упреждая, возможно, поток ненужных эпитетов, на премьере Триер назвал себя “нацистом” и даже признался в симпатии Гитлеру. Лично я ненавижу фашистов всем сердцем, но с Триером всё гораздо сложнее – если не объяснять странности его поведения простым эпатажем. Дело в том, что психологический феномен, работающий в “Меланхолии” на  придание зрителю веры в жизнь и в людей, был впервые открыт в концлагерях фашистской Германии. Исследования показали, что из тех лагерей, где хотя бы один заключенный не терял человеческого облика и совершал героические поступки (зачастую тем самым обрекая себя на гибель), люди выходили с несломленным достоинством и с верой в человечество, в отличие от заключенных из лагерей, где героев не было. При этом собственное поведение заключенных было одинаковым  в тех и в других лагерях. И чувство своей обреченности, надо полагать, не особо отличалось. Но даже однократное созерцание Человека поднимало людей над собой. Один герой своим подвигом воплощал в себе всё человечество, становясь хранителем его достоинства – в ситуации очевидной тщетности такого поступка.

Возможно, что Триер признанием в симпатии к Гитлеру хотел сказать, что не будь фашизма – не стало бы так заметно и Человека на фоне людей. Ведь сам фон Триер в “Меланхолии” сделал концлагерем всю Землю, мастерски поместил туда нас, зрителей, и показал Человека – объяснив его, то есть её, человечность избавлением от ложных иллюзий (или пессимизмом), - чертой, которую Автор, кстати, неизменно приписывает себе.
Tags: Меланхолия, кино, рецензия, фон Триер
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments